Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
02:40 

Отравленная солнцем

Сумасшедший Самолётик
Я это хочу. Значит это будет. (с)
Название: Отравленная солнцем
Автор: Сумасшедший Самолётик
Описание: всё как всегда, ничего нельзя, но очень хочется. Моя красивая, сильная, несчастная девочка и мужчина, ради которого стоит быть и сильной, и даже несчастной
Герои: Сильвестр/Катари
Предупреждение: очень свои 830 слов. (ну и никем, кроме не вычитано, разумеется)
От автора: в конце концов, должна же я когда-то начать писать по этому миру своё и для себя, я ведь так мучительно люблю этих двоих.
Размещение: дайте мне ссылку где - и несите хоть на ИМХО.

Солнце рассыпается по кабинету мелкими монетами, горстями ложится на ковёр, горячей тяжестью придавливают руки к чёрному платью, и Катари не может её стряхнуть, не может пошевелиться. Солнце бьёт ей куда-то в спину, сквозь лопатку прошивает сердце летним жаром, и она не знает, что с этим делать, чем заткнуть пробитую дыру, чтобы кровь не вытекала, чтобы вернулась тьмой в вены, запечатанная, невидимая никем. Солнце высвечивает чужое лицо так чётко, что можно увидеть и усталость, обманчиво похожую на спокойствие, и равнодушие, утопленное в приветливости прозрачного взгляда, и расслабленную мягкость бесцветной линии губ, и волосы внезапно взъерошеные случайным ветром. У Катари под веками выбивается эта картина, такая же, как сотни других ей подобных, похожих друг на друга, узнаваемых каждый раз наново.
Это болезнь, шепчет у неё в голове, неизлечимая, старая болезнь, от которой не помогает ни яд, ни кровь, ни магия. Ворожба чужого голоса, глуховатого и безмятежно-уверенного, давно ушла под кожу, проникла глубже, растворилась в костях. Я проклята на тебя, думает она, в минуты спокойствия, проклята тобой, собой, всем миром, мне некуда бежать от тебя в жизни, и после мы тоже войдём в одно пламя.
Она благодарна?
-Что же вы молчите, Ваше Величество? Вы хотели исповедоваться.
Я не хотела, думается ей, и ты не хочешь, мы оба знаем это, так зачем…
-Да, конечно.
Традиция.
Но солнце сегодня так сильно и горячо бьёт в сердце, отравленное, вы знали, Выше Высокопреосвященство, что наше благодатное солнце ядовито? И никак не подобрать противоядия от его смертельного, жаркого золота, вмешивающегося во тьму моей крови.
-Да, - Катари улыбается улыбкой добровольных смертников, улыбкой счастливых самоубийц, она сама, по доброй воле открывает вены свои для этой смерти – и, встав, сделать два шага к нему легко, легче, чем пуле пробить хрупкий висок. – Вы ведь хотели отпустить мне грехи, да, Ваша Высокопреосвященство?
В светлых, как тающий туман, глазах вежливое удивление, но он не пытается отстранить её, не разжигает между ними карантинных вежливых костров. Кардинал по-кошачьи любопытствует, что задумала бесправная королева, не ожидая угрозы. Ведь что она могла бы сделать ему сама, без помощи других – сильных, имеющих право – мужчин? Он улыбается ей, и свет падет в эту улыбку безвозвратно, как в провал расселины, хранящей прохладу и ядовитых змей.
-Таков мой долг, Ваше Величество.
-Так отпускайте.
Его губы сухие и холодные, ожидаемо, предопределённо горькие – о, не только чужеземным орехом, но, она уверена, и им. Чужое дыхание оседает на её губах так изумительно удивлённо, растерянно, почти обескуражено, что пробитое солнцем сердце бьётся сильнее, чем когда-либо раньше. Она целует его вдумчиво и уверено, не спрашивая, но предлагая, не позволяя отстраниться. Чужие и нежеланные уроки внезапно оказались бесценно полезны, до смешного.
Катари боится поднять руки и прикоснуться, ей мерещится, что в тот же миг всё закончится, рассыплется осколками, как стекло от удара, но её болезнь лихорадкой туманит голову, и никак нельзя удержать пальцы в желании пригладить гладкие волосы, обнять ладонью чужой затылок, направляя на встречу к себе, ближе. Что же вы, Ваше Высокопреосвященство, к смертельно больным должно проявлять милосердие, вы разве не знали?
Он знал.
И ей, чтобы устоять, обязательно надо опереться о кресло свободной рукой, или о его плечо, так даже лучше, слаще, безнадёжно смертельней. Дыхание в ней густеет, замешанное с его, разделённое на двоих, и ей кажется, что не так страшно задохнуться, сохраняя в себе его сладость. Но разве что-то здесь вообще идёт так, как думалось ей? Чужие пальцы, горячие, спокойные – о, серьёзно, даже сейчас? – и уверенные, касаются её шеи где-то там, где застопорилось дыхание. И воздух, свежий и холодный в сравнении с чужим дыханием, врывается вовнутрь, мешаясь с сердечной горячностью, заставляя мысли звенеть, тонко и жалобно, как рвущаяся струна.
Не останавливайтесь, звенит у неё в пробитом несуществующей пулей виске, не отстраняйтесь от меня, ещё хотя бы минуту, дайте мне…
Чужие пальцы ласково и безжалостно скользят по шее, замирая у разлёта ключиц.
…дайте мне разбиться о вас.
И он отстраняет её, отстраняется сам, так неспешно и убедительно, что её ладонь соскальзывает сама, больше не удерживая, а когда его пальцы оторвались от неё, Катари даже не заметила: там всё ещё горит и болит, глубже и сильнее, чем под солнечным жаром.
-Я отпускаю вам грехи, Ваше Величество, - его голос ниже и глуше обычного, и это утешение, это подарок на память, персональный дурман для будущих дней и ночей, которые ей ещё придётся прожить. Самостоятельно.
Она слышит его: вам придётся самим разбираться с этим, - и отпускает затянутое угольно-чёрное плечо, выпрямляясь. Она разберётся, разберёт память на секунды и сложит одну к другой плотно и надёжно, чтоб ничего не потерять. Она разберётся сама, ей не привыкать, её бы, пожалуй, испугала помощь, если бы было от кого ожидать. Она, несомненно, справится и с собой, и с ядовитым солнцем, ежедневно восходящим над головой. Она сумеет, она знает это. И он – тоже знает.
Катари не знает только, что ей делать с полынно-ореховой горечью на губах и вплавившейся в лёгкие сладостью чужого дыхания. Но она умная девочка, она не первый день во дворце и знает другое – не задавай вопросы, ответы на которые хочешь получить. Она знает, что его «разбирайся с этим сама» - единственное милосердие, которое кардинал Талига может предложить королеве Талига.
-Благодарю.

@темы: Камша, Фики

URL
Комментарии
2017-05-02 в 16:48 

Хозяйка Маленького Кафе
Престарелый (ему шел седьмой десяток) генерал ростом под два метра на мышь походил мало, но сидеть ему все равно не хотелось. (с)
*прочел и умир*

2017-05-02 в 19:47 

Сумасшедший Самолётик
Я это хочу. Значит это будет. (с)
Хозяйка Маленького Кафе, *побрызгала водичкой* надеюсь не от того, что всё плохо?

URL
2017-05-02 в 20:07 

Хозяйка Маленького Кафе
Престарелый (ему шел седьмой десяток) генерал ростом под два метра на мышь походил мало, но сидеть ему все равно не хотелось. (с)
Сумасшедший Самолётик, от передоза прекрасного) Оно такое... такое... *растеклась умиленной лужецей*

2017-05-02 в 20:12 

Сумасшедший Самолётик
Я это хочу. Значит это будет. (с)
Хозяйка Маленького Кафе, я могу быть покойна и счастлива от твоих слов :heart:

URL
2017-05-02 в 20:17 

Хозяйка Маленького Кафе
Престарелый (ему шел седьмой десяток) генерал ростом под два метра на мышь походил мало, но сидеть ему все равно не хотелось. (с)
Сумасшедший Самолётик, *счастливо побулькивает и пузырится*

   

Сумасшедший Самолётик (летит и спотыкается)

главная